— Это правда, правда, я никогда до этой минуты не видела этого господина! — закричала она. — Я никогда и глаз на него не поднимала, и я не хочу его видеть! Мессир, — добавила она, обращаясь к Дени, — если вы благородный человек, вы подтвердите мои слова. Видела ли я вас когда-нибудь, видели ли вы меня когда-нибудь до этой минуты?

— Что касается меня, то я никогда не имел этого удовольствия, — ответил молодой человек. — В первый раз в жизни, мессир, я вижу вашу уважаемую племянницу.

Старик пожал плечами.

— Очень грустно это слышать, но что же делать! — сказал он. — Я сам был мало знаком со своей покойной женой в то время, как женился на ней, и это доказывает, — добавил он с гримасой, — что такие неожиданные браки часто влекут за собой великолепное согласие в последующей жизни. Что касается жениха — он, вероятно, желает иметь голос в этом деле, — то я даю ему два часа, которые он может провести до церемонии бракосочетания. — И он направился в сопровождении священника к двери.

Девушка мгновенно вскочила на ноги.

— Дядя, не может быть, чтобы вы серьезно это говорили! — вскричала она. — Клянусь Богом, я скорее наложу руки на себя, чем выйду за этого молодого человека! Вся душа моя возмущена! Бог запрещает такие браки! Вы позорите свои седые волосы! О, дядя, сжальтесь надо мной! Нет женщины во всем мире, которая не предпочла бы смерть такому браку! Может быть, — добавила она прерывающимся голосом, — вы не верите мне, может быть, вы до сих пор думаете, что… — И она посмотрела на Дени, дрожа от страха и презрения. — Вы до сих пор думаете, что это тот?

— Говоря откровенно, — ответил старик у порога, — я так думаю. Позвольте мне, Бланш де Малетруа, раз и навсегда изложить вам мой образ мыслей на этот счет. С тех пор как вы унизили себя и готовы были обесчестить мой род и имя, которое я носил и в мирное, и в военное время больше шестидесяти лет, вы потеряли право не только обсуждать мои решения, но даже смотреть мне в лицо.